Когда прям тяжко, себя можно ставить на паузу. Потом оживёте заново. Это принцип жизни вот этой штук

Когда прям тяжко, себя можно ставить на паузу. Потом оживёте заново. Это принцип жизни вот этой штуки — одной из самых неубиваемых тварюг родом с планеты Земля. В космосе ей тоже в принципе норм.

Знакомьтесь, водяной медвед, он же моховой поросёнок, он же тихоходка. Это такая невнятная милота с восемью лапками, и видна она только через микроскоп. Сегодня суббота — день странных форм жизни, и это одна из них.

Такие штуки сидят очень много где во влажности: причём не только в водоёмах, но и во мхах и лишайниках, например. Терпят заморозку, сушку, давление, космический вакуум, даже выстрелы и прочие краш-тесты.

Учёные не мелочились и запустили тихоходок в космос. 10 дней те тусовались на околоземной орбите, на высоте почти 300 километров от земли. Там, в целом, много всяких проблем, но на первых порах главных засады две: вакуум, который дико обезвоживает организм, и солнечная радиация. Одну группу тихоходок испытывали только вакуумом, а другую ещё и ультрафиолетом разных спектров.

На вакуум тихоходки плевать хотели — фигня это ваше экстремальное обезвоживание. И взрослые особи, и развивающиеся яйца всё спокойно снесли. Маленькие тихоходики потом вылупились и стали жить так же жадно и неистово, как их родители.

С солнечной радиацией всё было сложнее: под излучением почти никто не выжил, яйца тоже не вылупились. Но и там нашлись индивидуумы, которые умудрились оклематься по возвращении на Землю. В них чуть-чуть прыснули водичкой, те обрадовались и решили весело идти по жизни дальше. Не все, правда, прошли потом долго, но кто-то даже яйца успел отложить. В общем, ребята совершенно лютые.

Вопрос был логичный — а вы бессмертные или как?

Дело в том, что тактика тихоходки в кризисе (особенно в засухе) — свернуться клубочком. Так жизнь можно отложить до лучших времён — иногда на годы. Вот работа: когда водяной медвед высыхает, он скукоживается в специальный бочонок и замедляет свой метаболизм до сотых долей от нормы. Это как затянувшийся санитарный день для всего организма: ДНК временно перестаёт копироваться, новые белки не строятся. Вместо этого все ресурсы брошены на консервацию клеток.

Когда в теле снова появляется вода — ну доброе утро, что. Пора оживать: включаются гены, которые чинят сломанную ДНК, на работу выходит белок-дворник, который чистит тихоходку от всякого клеточного мусора, и всего такого. И жизнь вновь прекрасна — до следующего кризиса.

Но даже тихоходка иногда хочет на ручки. Её слабость в неумении далеко ходить. А ей хорошо бы хоть чуть-чуть перемещаться, чтобы не вырождаться и обмениваться генами. Поэтому иногда тихоходки ездят на сверхскоростных поездах — улитках.

И, по иронии судьбы, убить тихоходку той же улиткой — проще, чем космическим вакуумом. Если по засушенной тихоходке, которая поставила себя на паузу и чиллит там где-то в ожидании лучшей жизни, проползёт улитка, то она увлажнит её слизью. У тихоходки сработает ложный будильник на возрождение, и она начнет раскочегариваться. Но слизь высохнет слишком быстро и тихоходка не успеет сформировать свой защитный бочонок заново. А это смерть. Даже для самого живучего в мире мохового поросёнка.

— Зверские рассказы | Самые неубиваемые посты Тише едешь — дальше припаркуешься.